Category: искусство

Книга "Династия Шервудов в культуре и истории России"

Наконец в Историческом музее вышла книга "Династия Шервудов в истории и культуре России". В книге публикуются все материалы по строительству Исторического музея (в том числе неосуществленные проекты оформления залов Музея), все картины В.О.Шервуда, хранящиеся в Музее, а так же неосуществленные проекты Верхних торговых рядов и Московской городской Думы. Отдельные статьи посвященные В.В. и Л.В.Шервудам. Моя статья о Кошелевском и строительстве Храма во имя Христа Спасителя на Воробьевых горах.

В Приложении публикуется книга В.О. "Опыт исследрвания законов искусства. Живопись, скульптура, архитектура, орнаментика".


09341575e5176a8d9c9577104caf882e

Collapse )

Диплом об окончании Императорской Академии художеств

Диплом Николая Степановича Кошелевского об окончании Императорской Академии художеств.

Санкт-Петербург, 1782. Подписан И.И.Бецким. Даже сургучная печать сохранилась.

Редкая вещь, между прочим.


sport-comfort

Шервудский Лес. часть 2

Еще в Московском историческом архиве сохранилась метрическая книга церкви Иоакима и Анны, где найдена запись о венчании 25-летнего Иосифа Васильевича Шервуда и 16-летней Елизаветы Николаевны Кошелевской 16 января 1825 года.

Ее батюшка Николай Степанович (1761—1829) тоже был фигурой примечательной: «от старого казацкого рода», он приехал в Петербург из Запорожья, выпускник Императорской Академии Художеств, русский архитектор, инженер. Масон. Он «архитекторским помощником» с 1782-го по 1784-й участвовал в строительстве Третьего Исаакиевского собора; с 1788-го по 1790-й - Таврического дворца. С 1799-го по 1801-й в Академии Художеств при архитекторе Захарове состоял помощником, тогда же в Петербургском Арсенале построил «для отлития оружия печь, помещавшую в себе до тысячи пуд металла».
С 1801-го по 1803-й при Адмиралтействе был каменных дел мастером. Строил в Херсоне, на Дону, «при партикулярной должности у господ графа Гудовича и фельдмаршала Румянцева», «по ведомству дирекции Мариинского канала, в столице при Петропавловской крепости и Главном Гребном Порте, а на Охтинском пороховом Заводе был мастером плотинного и механического дела». Наконец, «с 24 мая 1819 по 1822 год находился при построении Дворца Его Императорскому Высочеству Князю Михаилу Павловичу» (теперь Русский музей). Ему посвящено немало страниц в воспоминаниях Владимира Осиповича в связи с близостью Кошелевского ко двору, а также его учебе в Академии художеств, знакомству с Пушкиным, спасением им художника Тропинина от чумы и прочими красочными и волнующими эпизодами.
Интересно и то, что Николай Степанович был женат на дочери капитана морской службы Иванова (из любви к мужу, который заболел, она однажды перебежала Неву по тронувшемуся льду) - отсюда, как считается в семье, единственный ручеек поистине русской крови в нашей ветке рода. В семье Иосифа и Елизаветы Шервуд (она младше мужа на десять лет) было четверо детей. И среди них – Владимир Иосифович, или Осипович, не раз уже тут помянутый будущий академик живописи (18.8.1833 – 09.07.1897). Он родился в селе Истлеево Елатомского уезда Тамбовской губернии, куда молодые уехали, видимо, вскоре после венчания. И где Иосиф, бывший механик, вступает в службу в «Губернское правление копиистом 1825 года июля 27»; к моменту рождения сына Владимира он уже регистратор.

Collapse )
sport-comfort

Шервудский Лес. часть 3

Но пора перейти к петербургской ветви рода, которую авторы этих заметок и представляют. Мы – внуки младшего сына Владимира Иосифовича – Леонида Владимировича Шервуда (1871 – 1954). Он считался непутевым в семье. Как дед писал в своей автобиографической книжечке «Путь скульптора» (1937), его ежегодно исключали из гимназий, так как «мне никак не давалось изучение латинского и греческого языков… Живое и непосредственное ощущение реальной жизни было уже тогда во мне настолько сильно, что педантическая зубрежка мертвых языков казалась мне совершенно неинтересным и бесцельным занятием».
Л.В.Шервуд в мастерской
И дальше: «Любовь к труду и врожденная самостоятельность привели к тому, что я стал исполнять в семье все черные работы. Желая уменьшить расходы нашей большой семьи, состоявшей из двенадцати человек, я научился сам чинить обувь».
Тогда Леониду было четырнадцать лет. Он начал «прислуживать» отцу в мастерской и потихоньку от него копировать в глине фрагменты античных слепков. «Способность мою к скульптуре отец открыл случайно» - велел вылепить сапог для какой-то большой фигуры: «Ты знаешь обувь, может быть, сделаешь». Результат убедил Владимира Иосифовича в том, что сына надо готовить к поступлению в Московскую школу живописи, ваяния и зодчества, что и случилось в 1986 году (вообще, ее закончили пять Шервудов).
В 1891-м Леонид закончил курс с двумя медалями (за рисунок и за барельеф), выполнил «заказ на маленький памятник проф. Боголюбову» и на эти деньги отправился в Петербург - в Академию художеств: желание учиться перебороло даже необходимость помогать отцу (которого он называет стариком, хотя тому было 59 лет). Успешное окончание Академии отмечалось поездкой за границу; его маршрут был таков: Варшава, Вена, Мюнхен, Венеция, Рим, Милан. («Меня больше всего привлекали современные импрессионисты, которые были главным образом в Милане… по совету П.Трубецкого я обошел и изучил целый ряд кладбищ – единственное место, где современные скульпторы создавали большие композиции».) Но «хотелось учиться у Родена», и в 1900 году он уже в Париже, где, кроме всего прочего, открывается мировая художественная выставка, - стажируется в мастерских великого скульптора и его ученика Бурделя (через много-много лет наставника Джакометти).

Collapse )
веб-дизайнер, дизайнер, фрилансер, типография

Л.В. Шервуд. Скульптура "Часовой" напротив входа в Третьяковку на Крымском валу в Москве

Москвичам это творение петербуржца-ленинградца Л.В. Шервуда, доступное к обозрению в Москве, думаю, хорошо известно.

Выкладываю фото для не-москвичей.

( Другой московский "Часовой" находится в Музее Российской [бывш. Советской] армии.)

Л.В.-Шервуд_скульптура-Часовой-напротив-Третьяковки-на-Крымском-валу_КОРР

IL Veggente

В.О. Шервуд. Четыре Портрета.



Портрет Б.Н. Чичерина. Русский правовед, философ, историк и публицист. Почётный член Петербургской Академии наук (1893)


Портрет А.А.Чичериной



 Портрет московского генерал-губернатора князя В.А. Долгорукова в мундире Лейб-гвардии Конного полка. 1882 г.
http://www.museum.ru



Клеопатра Фёдоровна Голяшкина (?—1911) — жена коллекционера С.Н.Голяшкина.

Парный портрет, изображающий С.Н.Голяшкина, был передан во Владимир, но в настоящее время в фондах музея отсутствует.

Английское название

Portrait of K.F.Golyashkina

Время создания

1874

Форма

Овал

Материалы и техника

Холст, масло

Размер

97×70

Варианты названия

Портрет К.Ф.Голяшкиной

Дар от

И.Е.Цветкова

Современное место хранения

Национальная галерея Республики Коми

Инвентарный номер

Ж-58

http://www.rmuseum.ru/data/catalogue/canvas/rossiya/krm0036.php


IL Veggente

Леонид Владимирович Шервуд. Путь скульптора. ч. 8

В 1913 году после конкурса мне заказали памятник адмиралу Макарову в Кронштадте. За неимением денег на пьедестал была пожертвована глыба гранита в шесть метров высотою, затонувшая по дороге из Финляндии в шхерах приблизительно в начале прошлого столетия. Эта глыба первоначально предназначалась для какой-то фигуры около Казанского собора и была уже частично вырублена. Когда водолазы вытаскивали ее, верхняя часть обломилась, образуя наклонную плоскость. Этот камень дали мне с приказом не обрубать его, не изменять его формы. Я скомпоновал аллегорическую фигуру японского дракона в виде волны, которая охватывает ноги Макарова, увлекая его вниз. Макаров стоит в позе командира с протянутой, указывающей вперед рукой. Внизу была огромная позолоченная надпись: «Помни войну». Она висела в кабинете адмирала. Три барельефа я расположил в складках и изломах камня: подвиг Макарова во время поджога турецкого деревянного фрегата, «Ермак» во льдах и «Гибель Петропавловска».
Трудность заключалась в том, чтобы, не рубя камня, ввести и расположить по рельефу камня все барельефы.
Это был единственный государственный заказ, более или менее хорошо оплаченный, после чего я смог купить себе землю и начать строить мастерскую.

Collapse )
IL Veggente

Леонид Владимирович Шервуд. Путь скульптора. ч. 7

В то время, как и во время моего ученичества в Школе живописи, я часто работал с архитекторами над украшениями фасадов. Вскоре по приезде из-за границы архитектор швед Лидваль, знаток каменных и гранитных работ, предложил мне вылепить несколько моделей для строившегося тогда на Морской, у арки Главного штаба, дома Азовско-Донского банка, Задана была модель – ампирные гирляндочки из лавровых листьев. Я вылепил ее, но работа не была принята: мне заплатили, но предложили сделать иначе. Я сделал другой вариант, но Лидваль опять был недоволен.
Это страшно подействовало на меня, я стал анализировать причину, почему не годится моя модель, и понял, что эти тонкие блестящее листочки невыполнимы в граните. Тогда я сделал общую массу этой гирлянды, тщательно выискав ее форму, и начеканил рисунок листьев. Модель была принята. «Теперь вы поняли, что нужно», – сказал Лидваль и дал мне заканчивать весь верх фасада. Исполняли модель в граните финские мастера, применяли пневматический рубильник.
Исполняя модель вороны, мастер финн подошел к работе импрессионистически – вырубил ее как живую, с тонкой характеристикой перьев, применяя не пневматический рубильник, а ручные инструменты для камня. Лидваль забраковал нашу «живую» ворону и велел пройти ее пневматическим чеканом, в чем был прав.

Collapse )
IL Veggente

Леонид Владимирович Шервуд. Путь скульптора. ч. 6

Вернувшись из-за границы (в 1900 году), я не нашел сочувствия в Академии. Работы не давали и даже, когда я получил заказ, отказали в мастерской для выполнения. Только благодаря Репину удалось получить место в мастерской и комнату для жилья в пустой академической квартире.
Там я и вылепил свою первую работу – бюст Пушкина для читальни и театра рабочих за Невской заставой, где я студентом работал в качестве педагога.
Фабричный инспектор Шевалев, устраивая библиотеку, предложил мне купить бюст Пушкина для читальни. Денег он имел на это 75 рублей, и я за 75 рублей, проработав два месяца, выполнил заказ.
Моим методом стали принципы Родена. Я вглядывался в пластику портретируемого лица. По движению и течению форм старался проникнуть в их внутреннюю пластическую сущность, найти им материальную аналогию в стихийных явлениях природы – в камне, воде, огне и т. д. Одновременно я стремился связать пластический характер скульптурной формы с внутренней сущностью деятельности и психологии портретируемого человека.
Так в Пушкине я видел пламя. В композиции бюста с развивающимся плащом я хотел передать пластическую стихию пламени и одновременно выразить бурный творческий размах поэтического гения Пушкина.
В работе над Пушкиным я впервые почувствовал всю силу и значение роденовского принципа в пластике. В нем композиция всей фигуры вытекает из характера ритмов и форм головы.
Выставленные на академической выставке бюст Пушкина и фигурка художника Бельковича имели большой успех.
Репин, увидя мои работы, сказал: «Вот и у нас свой Трубецкой».

Collapse )
IL Veggente

Леонид Владимирович Шервуд. Путь скульптора. ч. 5

Совет Академии присудил мне поездку за границу.
С женой и ребенком, с которыми я не мог расстаться, я проехал через Варшаву, где пробыл несколько дней, в Вену. В Вене меня заинтересовала не столько скульптура, сколько живопись, в особенности Рубенс. После Вены я был в Мюнхене, жившем тогда интенсивной художественной жизнью. В Мюнхене я пробыл недолго. Меня тянуло в Италию.
П. Трубецкой, с которым я перед этим познакомился, особенно рекомендовал мне Милан, где он сам жил и работал. В Милане была группа художников-импрессионистов, родственная мне по своим художественным устремлениям.
До Милана я побывал в Венеции.
Громадное впечатление произвели на меня площадь св. Марка и памятник Коллеони. Из Венеции я поехал во Флоренцию. В этом городе скульптура как будто вышла из музеев на улицы. Поразительны статуи Донателло и Микель-Анджело под открытым небом. После Флоренции – Рим.
В Риме меня особенно поразили мрачные колонны коринфского стиля, тонкие и прозрачные как стеариновые свечи. Они простояли века. Чувствовалось, что римские мастера настолько глубоко знали материал с художественной и конструктивной стороны, что умели извлекать из него всю силу и красоту. Своей исключительной цельностью и органичностью поразило меня и ренессансное искусство Рима. Архитектура, живопись и скульптура Ватикана как бы связывала в одно целое таких великих индивидуалистов, как Микель-Анджело, Рафаэль и других мастеров Возрождения.
Однако меня больше привлекали современные импрессионисты, которые были главным образом в Милане, куда я вскоре и поехал.

Collapse )